СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

АНАЛИТИКА

Дамир Исхаков: «Окончание «четвертой татарской революции»

Опубликовано

Разрешение «языковой проблемы» в варианте, спущенном из федерального центра, означает новую ситуацию для Татарстана, уверен известный историк Дамир Исхаков. Автор «БИЗНЕС Online» считает, что фактически речь идет о завершении проекта Шаймиева — Хакимова «Модель Татарстана», начавшегося складываться еще четверть века назад. О рисках ситуации для судеб не только татар, но и русских и большой Родины, истории «татарстанской» нации и последствиях заявлений полпреда Бабича — в авторском тексте.

«…Для игры  в «Замки» … мы должны убедиться,
что эти парни присланы сюда в наказание за провинность,
а не для того, чтобы выполнять данное им поручения»

Стивен Кинг. Серия «Темная башня»

НЫНЕШНИЕ РЕАЛИИ

Стоит признать, что после известного и крайне грубого наезда прокуратуры на школы республики местное политическое руководство оказалось застигнуто врасплох, затем оно судорожно стало пытаться решить оказавшийся для него совершенно неожиданным (из-за полного отсутствия аналитики в профильных службах) крайне сложный «языковой вопрос». Почему он такой, поймете далее.

Действительно, если не быть полным идиотом, то что означает два часа в неделю госязыка (в нашем случае — татарского) в вариативной части учебной программы? Это означает факультативное изучение данного языка, да и то, если того захотят родители. Сюда еще добавим: для того чтобы договориться с федеральной стороной в отмеченном духе, пришлось пожертвовать экзаменом по татарскому языку в 9-м классе, что не прибавит у родителей и детей стремления овладеть этим факультативным предметом. Дошло? Вот именно — никакого компромисса нет и в помине, нас ждет дальнейшее обрушение республиканской модели школьного образования, точнее, ее старого варианта.

«Формулировка Бабича о стремящихся (кто и как, не было разъяснено) «нажить» на обсуждении языковой проблематики некий «политический капитал», к тому же «ненужный» (для кого?), подкрепленная прокурорским предостережением Нафикова об экстремизме, конечно, настораживают»

«Формулировка Бабича о стремящихся «нажить» на обсуждении языковой проблематики некий «политический капитал», конечно, настораживает»Фото: «БИЗНЕС Online»

Читая о выступлении полпреда президента РФ в ПФО Михаила Бабича, в ходе недавнего своего посещения Татарстана заявившего: «Очень прошу (на самом деле это отнюдь не просьба, а требование — прим. авт.) перестать политизировать эту проблему (т. е. «языковой вопрос» — прим. авт.) и наживать ненужный политический капитал», — я припомнил, что нечто похожее уже звучало и из уст наших политиков во время предыдущего заседания Госсовета Татарстана, когда еще была надежда на то, что с федеральной стороной удастся договориться. Сейчас уже известно, что договориться не удалось. И «хитрый» татарский «ход» по Энгелю Фаттаховупотерпел полное фиаско. А позиция татарстанской стороны, как показало только что прошедшее заседание Госсовета республики от 29.11.2017, в конечном итоге вылилось в то, чтобы без обсуждения, дабы «не возбуждать» общественность, принять предложение федеральной стороны. Перед тем как наши доблестные местные депутаты в республиканском парламенте единогласно проголосовали за это и тем самым совершили коллективное «политическое харакири» — татары им этого точно не простят — было, правда, выступление прокурора Илдуса Нафикова, предостерегшего от всякого рода «экстремистских выступлений», связанных с «языковой проблематикой». Но это, кажется, было обращено не к парламентариям, так как они сдались заранее…

Формулировка Бабича о стремящихся (кто и как, не было разъяснено) «нажить» на обсуждении «языковой проблематики» некий «политический капитал», к тому же «ненужный» (для кого?), подкрепленная прокурорским предостережением Нафикова об экстремизме, конечно, настораживают. Но так как я уже в пенсионном возрасте и не стремлюсь заиметь какой-либо, тем более «ненужный», «политический капитал», позволю себе все же порассуждать сугубо в академической плоскости относительно тех проблем, которые в последнее время стали предметом жарких дискуссий в Татарстане.

...

«Сейчас уже и невооруженным взглядом видно, что правящая элита республики не вполне отдает себе отчета в том, в какой ситуации оказался Татарстан и татарский народ тоже»
Фото: prav.tatarstan.ru

«СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ НА ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ НИВЕ РЕСПУБЛИКИ НЕ ОЖИДАЕТСЯ, КАК, ВПРОЧЕМ, И В ДРУГИХ СФЕРАХ»

Моя принципиальная позиция такова: предпринятые вслед за выступлением Владимира Путинав Йошкар-Оле действия (говорят, что указания президента не было, но что-то же последовало) являлись далеко не правовыми, но по своим последствием они на самом деле способны серьезно подорвать единство народов РФ, создавая тем самым угрозу будущности страны. Как патриот своей Родины, за которую в войнах ХХ века воевали мой отец и дед, а до этого многие поколения моих предков, считаю своим долгом разъяснить общественности внутреннюю логику происходящего сейчас.

На мой взгляд, она такова: если татарский (или любой функционирующий в РФ республиканский язык), конституционно признанный одним из государственных в Татарстане (в равной степени другие языки, признанные в таком же качестве в остальных республиках), не будет изучаться хотя бы половиной населения (слово «граждан» применительно к народу республик употреблять уже нельзя) данного национально-территориального образования, он тем самым для указанного субъекта перестает быть государственным, несмотря на все формально-юридические обозначения его статуса в основополагающих конституционно-правовых актах. Почему? По очень простой причине: государственный язык — это тот язык, на котором госучреждения и чиновники, сидящие там, общаются с населением, а раз это самое население в значительной массе не владеет одним из языков, остается общаться на другом госязыке — в нашем случае это будет русский, признаваемый Конституцией РФ государственным языком на всей территории страны. Таков финальный сценарий.

При таком раскладе, как думается, несмотря на все заверения республиканских политиков, не за горами сокращения учителей татарского языка и литературы. Более точную картину мы увидим, как можно полагать, ближе к осени следующего года, но окончательно — где-то через пару лет. А там уже дойдут и до обязательного ЕГЭ по иностранному, что вряд ли усилит пыл родителей к изучению их детьми татарского.

Так что спокойной жизни на образовательной ниве республики не ожидается, как, впрочем, и в других сферах.

Сейчас уже и невооруженным взглядом видно, что правящая элита республики не вполне отдает себе отчета в том, в какой ситуации оказался Татарстан и татарский народ тоже. На самом деле мы стоим перед полным крахом того политического проекта, на котором в последнюю четверть века зижделось татарстанское общество.

Тут необходимо пояснение.

Речь идет о том, что явившийся прямым результатом общественного движения (я его именую «четвертой татарской революцией»), проходившего в республике в 1980 – 1990-х годах, политический компромисс, достигнутый между татарами и русскими, впоследствии вылившийся в «Модель Татарстана» — в проект безэтничной «татарстанской» нации (основной идеолог — Рафаэль Хакимов, в те годы бывший советником президента Минтимера Шаймиева), перестает существовать. Два наиболее заметных признака сигнализируют об этом:

— Между татарами и русскими, вопреки слащавым речам наших верхов, явственно пролегло отчуждение. Особенно удручающим оно выглядит на бытовом уровне, где-то из-за традиционной у нас политкорректности открытой конфронтации в целом нет, но есть скрытое «неприятие сердцем» целыми группами татар случившейся коллизии, что не могло не сказаться и на русских. Местные русские, живущие тут с давних пор, сразу почувствовали это. На самом деле именно такое последствие непродуманных действий скрытых стратегов из Москвы (а может, и не только оттуда) и есть самое страшное, гибельное для будущности России.

— Как на дрожжах растет недоверие немалого числа татар к федеральным властям, оно скоро перекинется, — когда всем станет понятно, что местные власти, являющиеся по большому счету всего лишь филиалом (вспомните, кто у нас возглавляет «Единую Россию»!) властей федеральных, — и на республиканский уровень, который начнет реализовывать (иного ему на дано) не просто совершенно не правовое, но и глубоко безнравственное решение, основанное на высказываниях (а не на законе, заметьте) «верховного» по «языковому вопросу». Причем высказываниях, которые могут иметь двусмысленную трактовку, а выбрали ту, которую посчитали нужным… Помните, в нашей истории уже бывали такие высказывания о языках в прошлом…

...

«Спокойной жизни на образовательной ниве республики не ожидается, как, впрочем, и в других сферах»
Фото: «БИЗНЕС Online»

«БАБУШКА, ГОВОРИТЕ ПО-РУССКИ, ТАТАРСКИЙ ЯЗЫК УЖЕ ЗАПРЕЩЕН»

Я не хочу сейчас доказывать, что складывающаяся из-за «языковой проблемы» в республике общественно-политическая обстановка в Татарстане из рук вон плоха — это и так понятно. Два примера, иллюстрирующие положение дел сейчас, считаю нужным привести, ибо они взяты из жизни, а не из елейных речей наших политиков.

Первый случай был рассказан очевидцем и был опубликован даже в интернете. Однако не все о нем читали. Дело было в Казани в ходе прокурорских проверок, когда едущая в трамвае старенькая бабушка-татарка громко спросила на татарском про свою остановку, услышав в ответ не от кондуктора, а находившихся там пацанов (национальность неизвестна, могут быть и русскоязычными татарами): «Бабушка, говорите по-русски, татарский язык уже запрещен». Это было восприятие на детском уровне происходящего. Так сказать, устами младенца…. Услышав эту формулировку, я внутренне вздрогнул, ибо такое наблюдалось только в далеких 1970-х — первой половине 1980-х годов. Именно тогда отдельные носители «великого и могучего» могли неодобрительно высказаться по поводу публичного использования татарского языка. Президент РТ был прав, мы действительно откатились назад, но значительно дальше, чем он думает.

Второй пример из жизни одной из татарских гимназий Казани (не буду уточнять, какой, мало ли чего может затем быть). Так вот, знакомый преподаватель мне сообщил, что в ходе нынешних изменений в учебных программах (у них еще минимальных) ему все же пришлось отдать часть своих часов (по татарскому) другому учителю, которому не хватило учебного объема. Взамен ему добавили часы по русскому языку и литературе. По простоте сердечной получивший такую нагрузку учитель сказал: «О, сейчас на уроках [русской литературы] я буду сравнивать Пушкина и Тукая». Наверное, так и сделает, однако тут на это событие я взглянул по-другому: представьте, что происходящее в русских школах (там обучается большинство), где из-за неизбежного изменения сетки часов у преподавателя татарского отбирают часы и передают преподавателю русского языка и литературы. Первые обычно татарской национальности, а вторые во многом — русской. Так как вместе с часами уходит и зарплата, происходящее принимает совершенно другой оборот, какой, думаю, и без комментариев ясно.

Вот эти примеры лучше слов политиков показывают, в какую «навозную жижу» нас втаскивают.

Конечно, отрезвление народных масс произойдет, многие из местных русских уже осознали, что происходящее способно нарушить с большим трудом установившийся в республике баланс, подорвать взаимное согласие и общее благополучие. Такое понимание, хотя и наступающее с запозданием, может перерасти и в политические результаты, например, в рамках Татарстана оно способно привести уже на предстоящих выборах президента РФ к совсем другим итогам, нежели ожидают в официальной Москве (и это при традиционном высоком в республике рейтинге Путина). Не исключена и смена настроений татарстанцев на будущих выборах главы республики, правда, до этого еще есть приличное время и предугадать такой поворот сложно.

А пока из-за того что мы видим откат республиканского сообщества, который происходит на наших глазах из-за «языкового вопроса», на память приходит старый советский анекдот, когда ожившие Ленин и Дзержинский встречаются и первый говорит второму: «Феликс Эдмундович, тут все надо начинать заново…» Точно, как будто бы не было четвертьвекового развития.

Именно в таких весьма специфических условиях важно попытаться понять, как республиканское сообщество, местное политическое руководство и отдельно татарский мир допустили подобное. Понятно, что действует «федеральный каток», и его мы просто так остановить не можем, в том числе и потому, что в РФ татар менее 4%. Но в этом ли только дело? Вряд ли. А вот для того, чтобы разобраться в происходящем сейчас, нам придется вернуться к событиям 1980 – 1990-х годов, так как именно тогда сформировалась логика политических событий, которая в конце концов и привела к обрушению политического проекта  «татарстанской» нации, являвшейся  фундаментом  постсоветского Татарстана.

РОЖДЕНИЕ ПРОЕКТА «ТАТАРСТАНСКОЙ» НАЦИИ

Теперь можно придумывать сколь угодно множество разных ухищрений в трактовках вот этого логически неуклонно следующего из анализа результата, итог будет один — татарский (чувашский, башкирский и т. д.) перестает быть государственным, а конституционные нормы (как республиканские, так и федеральные), закрепившие этот статус после политических событий конца ХХ века как основы новой России, оказываются ликвидированным явочным порядком. Как же при таком раскладе не рассматривать происходящее в политической плоскости? Кто хочет еще раз убедиться в этом, может заглянуть на «БИЗНЕС Оnline», где помещено интервью с хорошо знакомой татарстанцам Ольгой Артеменко.

...Ольга Артеменко: «Одно дело, когда народ защищает своих детей, а другое дело, когда национальная элита защищает свою политику, играя на этнических чувствах этого народа»Фото: стоп-кадр видео

Сейчас уже отчетливо видно, что главным ядром политических баталий конца ХХ века в нашей республике был вопрос о статусе татарского языка, напрямую связанный с вопросом о политическом статусе Татарстана и вот почему. Во-первых, до распада СССР основные протатарские политические группы, действовавшие у нас, выступали за статус союзной республики для Татарстана. А все союзные республики тогда в качестве государственных имели языки своих титульных этносов. Во-вторых, государственный статус татарского языка не был политическим новшеством – он в таком качестве был закреплен еще в Конституции предшественника ТАССР штата Идел-Урал, затем — в конституционном акте советского времени –декрете ВЦИК и СНК Татарской АССР от 25 июня 1921 года. Заметим, что в обоих случаях речь шла о татарском как втором после русского, но равным ему по статусу государственном языке.

Положение о двух государственных (официальных) языках в Татарской АССР присутствовало и в проекте Конституции республики, разработанном к 1925 году, но не утвержденном тогда Москвой. Затем начался длительный период «автономного» существования Татарстана, когда статусы государственных языков в автономных республиках не были конституционно закреплены, существуя лишь в неявной форме (право говорить на родном языке в судах и т. д.). Но в ходе конституционных реформ брежневского периода языки отдельных народов «автономных» республик снова обрели статус государственных (наряду с русским языком). Показательно, однако, что в процессе разработки Конституции СССР в 1977 году у нас были параллельно подготовлены предложения по преобразованию Татарской АССР в союзную республику и даже написан проект Конституции с учетом желаемого статуса. Когда этого не случилось, постепенно накапливавшееся массовое недовольство завершилось революционным подъемом конца 1980 – начала 1990-х годов.

Все это закончилось распадом СССР, для татар, являющихся «внутренним» государственнорганизованным народом, была уготована иная историческая судьба – по референдуму 1992 года они, при участии части русских, для Татарстана в рамках РФ добились особого политического статуса, закрепленного в договоре 1994 года. Это внешняя сторона процессов, тогда происходивших тут. Однако у них имелось и внутреннее измерение, о чем надо сказать отдельно.

...

«Отрезвление народных масс произойдет, многие из местных русских уже осознали, что происходящее способно нарушить взаимное согласие и общее благополучие»
Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС ТОГДАШНЕГО ИСТЕБЛИШМЕНТА ТАТАРСТАНА ПОДДЕРЖИВАЛСЯ И ЧАСТЬЮ РУССКИХ»

Дело в том, что весьма трудное нахождение компромисса между татарами и русскими — двумя основными общинами Татарстана — имевшими в парламенте собственные функции – произошло именно через закрепление статусов двух языков – татарского и русского, как равноправных государственных языков в Татарстане. В этой связи специально отмечу, что в первом варианте Декларации о государственном суверенитете Татарстана (1990) в качестве государственно фигурировал только один – татарский язык. Но в данном случае надо иметь в виду, что тогда еще существовал СССР, Татарстан стремился стать союзной республикой, остальные же союзные республики как раз имели в качестве государственных языки титульных народов. Тем не менее, в результате сложных согласований позиций – а тогда, поверьте мне, участнику событий того времени, существовала подлинная демократия и настоящая политическая парламентская и внепарламентская борьба —  в окончательной версии названного документа появилась формула (она была, как уже была сказано и в декрете 1921 года) о «равноправном» функционировании в республике двух государственных языков – татарского и русского. С одной стороны, это похоже на возврат к ситуации раннего «автономного» Татарстана. Но с другой стороны, это был путь в будущее, гарантия равноправного сосуществования двух главных этнических составных республики. Правда, это еще была только заявка на данное политическое будущее.

Исходя из того, что общие положения отмеченной выше Декларации вошли затем в Закон РТ «О языках народов РТ» (1992), а также в том же году в Конституцию РТ, принятую уже после референдума, относительно суверенитета республики, проходившего 21 марта 1992 года, можно констатировать, что политический курс тогдашнего истеблишмента Татарстана поддерживался не менее чем 61,4 % населения республики, т.е. и частью русских. А курс этот на языке политологии можно квалифицировать как стремление формировать на основе паритетного национализма «татарстанскую» нацию. Базой такой модели, как вполне понятно, являлась паритетность языков.

Сейчас можно высказывать разные гипотезы относительно того, почему наша политическая элита тогда выбрала эту модель. Вопрос интересный, ибо, например, в соседнем Башкортстане выбрали другой путь, вскоре получивший определение «этнократического». Можно думать, что в нашем случае конечный выбор диктовался двумя главными обстоятельствами. Во-первых, конечно, «интернациональным» воспитанием тогдашней политичной, да и всей общественной элиты (наследие коммунистической идеологии). Однако также обстояло дело и у наших соседей в  Башкортстане, где элита выбрала другой путь. Стало быть, надо искать другие причины происходившего тогда в Татарстане. Думается, что еще одним главным фактором рассматриваемого выбора нашей элиты было то, что она стремилась опереться (и это ей, как показал референдум 1992 года, удалось) на большинство народа республики. А такого у наших соседей, вошедших в клинч с многочисленными в Башкортстане татарами, не случилось, и там установился этнократический режим. Еще раз повторю, одним из краеугольных и там, и тут, был языковой вопрос. У нас он был решен более фундаментально.

Таким образом, в начале 1990-х годов в формально-правовом отношении базовые аспекты постсоветского политического бытия Республики Татарстан были определены и закреплены договором 1994 года.

Но нам необходимо осознавать, что за юридическими нормами, которые тогда получили с некоторыми компромиссами признание федеральной стороны, имелись глубокие, сущностные аспекты, о которых стоит сказать отдельно потому что без этого невозможно понять то, что скрывалось за проектом «татарстанской» нации, т.е. за той политической моделью постсоветского Татарстана, которая стала в некоторой степени фундамент устойчивости и спокойствия «новой России»,  устойчивого развития нашей экономики (что видно отчетливо на фоне многих регионов) и которой со всеми вытекающими последствиями сейчас угрожает опасность полного обрушения.

Окончание следует.

Дамир Исхаков

business-gazeta.ru/article/366452

АНАЛИТИКА

Аль-Багдади собирались забросить в Турцию и поставить Эрдогана в сложное положение

Опубликовано

Автор статьи цитирует слова российских аналитиков, которые полагают, что операция США по ликвидации лидера ИГИЛ* Абу Бакра аль-Багдади — это вынужденная мера. Изначально замысел был другим, но что-то пошло не так. Какую миссию на самом деле должен был осуществить главный террорист?

Yeni Akit (Турция): Аль-Багдади собирались забросить в Турцию и поставить Эрдогана в сложное положение

 

Таха Эмре Оздемир (Taha Emre Özdemir)

В связи с заявлением президента США Дональда Трампа об убийстве аль-Багдади российские аналитики предположили: «Аль-Багдади был доставлен к турецкой границе по специальному плану. Целью было забросить его в Турцию и сформировать представление о том, что Эрдоган укрывает лидера ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.)».

Российские аналитики, прокомментировавшие убийство аль-Багдади, отметили: «ИГИЛ, как известно, созданная под контролем Израиля, участвовавшая в его проектах организация, а ее лидер Абу Бакр аль-Багдади, предположительно израильский агент, использовался для совершения дипломатического убийства в отношении Турции, которая, несмотря на все угрозы США, объявила, что не допустит создания террористического коридора к югу от своих границ, и в третий раз ввела войска в несколько районов на севере Сирии. Мировые СМИ задавались вопросом: как аль-Багдади оказался на турецкой границе? Но он уже давно туда был передислоцирован».

«Создать представление, будто Турция укрывает аль-Багдади»

Напомнив заявление израильской стороны «Израиль никому не доверит свою судьбу», эксперты подчеркнули: «Прерывания операции “Источник мира” Вооруженных сил Турции на 120 часов хотели не США, а Израиль. Во вторник, 22 октября, этот срок истек, и Турция с Россией договорились о 150-часовом сроке. Группы ЦРУ и “Моссада” доставили аль-Багдади к турецкой границе, чтобы забросить его в Турцию. В дальнейшем было бы раскрыто его местоположение, сделаны фотографии, а мировой общественности сказано, что аль-Багдади — в Турции».

«Единственное, что неясно, — что стало с аль-Багдади»

«Турция была бы представлена всему миру как страна, которая укрывает и спасает лидера ИГИЛ вместе с его семьей, — продолжили эксперты. — Таким образом, не осталось бы причин ни для одной турецкой операции, включая “Источник мира”. США и Израиль поняли, что Турция убьет аль-Багдади, и были вынуждены для вида провести операцию по его ликвидации. Единственное, что неясно в этом заговоре, — что стало с аль-Багдади?»

*ИГИЛ — запрещенная в России террористическая организация

 

Продолжение

АНАЛИТИКА

Самый тонкий момент сочинского соглашения

Опубликовано

Автор побеседовал с членом турецкой делегации, присутствующей на саммите в Сочи. Чиновник рассказал о деталях встречи, скрытых от большинства наблюдателей. Что говорил Путин Эрдогану с глазу на глаз? И чем был обеспокоен президент Турции, находясь на борту самолета, на обратном пути в Анкару?

Yeni Şafak (Турция): самый тонкий момент сочинского соглашения

 

Мехмет Аджет (Mehmet Acet)

Мне вспомнилось одно высказывание — точно не уверен, в какой литературе оно появилось впервые, в военной или гражданской, но оно отчасти отражает характер нынешней эпохи: «Лучший генерал — тот, кто выигрывает войну без боя».

Если по истечении 150 часов начиная с 12.00 23 октября, как говорится в сочинском Меморандуме, будут достигнуты очерченные цели, то переговоры, последовавшие за ограниченной военной операцией, подведут нас к важному этапу. И дадут гораздо больше, чем та самая ограниченная операция…

В конце 6-часового марафона в Сочи президент России Путин гарантировал турецким властям: «Мы поставим категорический ультиматум Отрядам народной самообороны (YPG) / Рабочей партии Курдистана (РПК). Если они не отойдут, вы сделаете то, что нужно».

А в заявлении Кремля, обнародованном позже, было сказано: «Если YPG не отойдут, тогда придется отойти сирийским пограничникам и российской военной полиции. И в рамках соглашения Турции и России оставшиеся силы YPG попадут под каток турецкой армии». Смысл этих слов всем достаточно понятен.

Русские выдвинули YPG твердый ультиматум. Если они последуют ему, то силы режима и российская военная полиция придут в оговоренные места, а если нет, то примерно то же, что произошло в первые девять дней операции «Источник мира», произойдет в других частях северо-восточной Сирии.

Путин Эрдогану: в вопросе YPG Дамаск думает так же, как вы

Вчера, 23 октября, утром, я побеседовал с одним из важных участников турецкой делегации, посетившей Сочи. Высокопоставленный чиновник сообщил, что в ходе переговоров Путин сказал Эрдогану: «В вопросе YPG дамасская администрация думает так же, как вы. Дамаск тоже обеспокоен тем, что они делают на севере Сирии. И считает, что YPG нельзя доверять».

Правда, чиновник, поделившийся с нами этой информацией, также допустил, что Путин мог сказать это для того, чтобы приблизить Турцию к дамасскому режиму. Но, в конце концов, Москва не взяла на себя роль нового покровителя YPG и обратилась к сотрудничеству с Анкарой, что в любом случае стало важным событием.

«Мечты об автономии и сепаратистская повестка дня могут исчезнуть на 50 —100 лет»

Самым ценным достижением последних двух недель стали, вне всякого сомнения, провалившиеся расчеты на создание курдского государства как проекта, реализуемого США на протяжении семи лет. В результате операции Турции в Африне этому проекту не позволили воплотиться в жизнь на западе от Евфрата. Теперь была отрезана связь и между двумя другими так называемыми кантонами, провозглашенными YPG. Если в рамках выполнения соглашения с Россией все будет идти, как предписано, то и все остальные кантоны в значительной степени канут в Лету.

По выражению чиновника, слова которого я привел выше, для РПК / YPG «мечты об автономии и сепаратистская повестка дня исчезнут на ближайшие 50-100 лет”. Эти слова необходимо толковать в контексте новых изменений на Ближнем Востоке.

В дни начала операции “Источник мира”, в Алеппо между делегацией, представляющей сирийским режим, и членами YPG состоялась встреча, в ходе которой стороны договорились, что YPG присоединятся к армии сирийского режима, сменив форму. Эта договоренность могла быть ответом на те условия, которые сложились до начала операции «Источник мира», но теперь в новых условиях ситуация изменилась.

На обратном пути из Сочи президента Эрдогана спросили о возможном изменении названия YPG и их включении в ряды армии сирийского режима. Эрдоган ответил: «Мы, конечно, напомнили г-ну Путину об этой проблеме. Несколько в иной форме. Мы сказали: “Что будет, если они останутся на территории, облачившись в форму режима при необходимости?” Путин ответил: “Мы не позволим. Будем следить”».

«Мы должны уделять больше внимания курдам, выступающим против РПК / YPG»

Эрдоган поднял еще один важный вопрос, который крайне волнует его самого. «Все время “курды, курды”» — появилась тенденция обобщать и говорить «курды» вместо «YPG»…

Турецкий президент продолжил: «”Курды…” Мы слышим это и от американцев, и, к сожалению, от русских… Ото всех… Вчера вечером я сказал: “Такое обобщение — это неуважение к нашим курдским братьям. Пожалуйста, не говорите так, мы ведем борьбу с YPG, то есть с террористами”».

Этот акцент, сделанный президентом, очень важен. Возможно, курдам, которые не принимают повестку дня РПК / YPG, нужно лучше объяснять эти процессы, нужно говорить и делать больше, чтобы их защитить.

С этим согласен и мой собеседник, участник турецкой делегации: «Наша позиция ясна, но мы должны уделять больше внимания нашим курдским братьям», — заявил он.

 

Продолжение

АНАЛИТИКА

«Мы единственная нация, которая вышла на поле битвы против ДАИШ»

Опубликовано

Генконсул в Казани рассказал о позиции Турции по операции «Источник мира» и пообещал, что товарооборот с Татарстаном достигнет $1 миллиард

В Сирии Турция преследует только две цели — уничтожение курдских террористов и возвращение на родину 3,5 млн беженцев. Перевод статьи министра иностранных дел Чавушоглу с этими тезисами раздал журналистам на сегодняшней пресс-конференции новый консул Исмет Эрикан. О том, вернутся ли турецкие лицеи, какой продукт шокировал консула халяльной маркировкой и может ли Турция спасти от китайских «лагерей перевоспитания» двух студентов КФУ, — в репортаже «БИЗНЕС Online».

Исмет Эрикан: «Наша единственная цель — обезвредить и уничтожить террористов. Какой-либо проблемы с курдами, проживающими в нашей стране или за ее пределами, у нас нет»Исмет Эрикан: «Наша единственная цель — обезвредить и уничтожить террористов. Какой-либо проблемы с курдами, проживающими в нашей стране или за ее пределами, у нас нет»

Фото: Андрей Титов

«ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ «ИСТОЧНИК МИРА» ОДНОЗНАЧНО НЕ НАПРАВЛЕНА НА КУРДОВ»

«Предвосхищая ваши вопросы, давайте я на некоторые из них отвечу сразу: я рад находиться в Казани, мне она очень понравилась», — обращаясь к журналистам с этими словами, генеральный консул Турции в Казани Исмет Эрикан попытался сразу пресечь поток стандартных вопросов. Кажется, что он за две недели пребывания в новой должности уже устал отвечать, как он находит столицу Татарстана. «Пасторальной и поэтичной», — ответил дипломат на этот вопрос. В Казань он уже приезжал в феврале 2009 года. «Тогда было очень холодно, но в этот раз атмосфера оказалась теплой в прямом и переносном смысле», — сделал Эрикан очередной комплимент городу.

Консул кратко рассказал о своей основной функции — защищать интересы турецких граждан и организовывать визиты высокопоставленных лиц. В зоне ответственности Эрикана — Татарстан, Башкортостан, Марий Эл, Чувашия, Мордовия и Самарская область. За развитием в регионе турецкого бизнеса он тоже следит и будет продолжать работу своих предшественников в этом направлении. В ближайшие дни дипломат посетит ОЭЗ «Алабуга», где встретится с руководителями турецких предприятий.

«Есть еще одна тема, которую я коротко хотел бы затронуть», — заметил он, покончив с вводной информацией. Речь зашла о проходящей в эти дни в Сирии турецкой операции «Источник мира». Чувствовалось, что именно эта тема стала поводом для проведения пресс-конференции: все остальные прозвучавшие на встрече вопросы и ответы были либо уже известны, либо Эрикан пока не успел их изучить и воздерживался от комментариев. Сам генеральный консул отметил, что обсуждение политических вопросов является компетенцией посольства в Москве, а не казанского консульства, но обратил внимание на вышедшую позавчера в газете The New York Times статью министра иностранных дел Турции Мевлюта Чавушоглу, в которой тот объясняет цели и задачи этой операции. Стопка распечатанных переводов статьи на русский язык лежала на столе перед Эриканом, и после окончания пресс-конференции их раздали журналистам. По всей видимости, в консульство сверху поступила директива ознакомить широкие массы со статей министра в американской газете.

«Если коротко говорить о цели данной операции, то это формирование зоны безопасности в Сирии, отдаление от наших границ террористических организаций РПК (Рабочая партия Курдистана — прим. ред.) и YPG (курдские отряды народной самообороны — прим. ред.)», — пояснил дипломат. Вторая цель — вернуть домой 3,5 млн сирийских беженцев, которые сейчас находятся на территории Турции.

Консул обратил внимание на присутствие дезинформации в некоторых СМИ. «Военная операция „Источник мира“ однозначно не направлена на курдов, — подчеркнул он. — Наша единственная цель — обезвредить и уничтожить террористов. Какой-либо проблемы с курдами, проживающими в нашей стране или за ее пределами, у нас нет».

«Наше основное право и обязанность — охранять наши границы», — отметил Эрикан. Также он обратил внимание на то, что на пятый день операции нет сообщений о потерях среди мирного населения от действий турецких военных, но есть информация об их гибели от рук террористов. Так генеральный консул подчеркнул смысл статьи Чавушоглу, в которой министр разъясняет, что YPG не столько борцы с ДАИШ (арабское название запрещенной в РФ группировки «ИГИЛ» прим. ред.), сколько сообщники запрещенной в Турции Рабочей партии Курдистана. РПК они поставляют взрывчатку, а пленных ДАИШ отправляют в Турцию. «Любое описание ситуации как „турки против курдов“ является злонамеренным и ложным. Курды не наши враги», — четко обозначает линию партии Чавушоглу. Если раньше РПК и YPG «шантажировали» мировое сообщество тем, что они борются против ДАИШ, то теперь союзникам лучше сотрудничать с Турцией. «Мы единственная нация, которая вышла на поле битвы против ДАИШ», — ничтоже сумняшеся пишет министр иностранных дел Турции.

Консул напомнил, что президенты России и Турции поставили цель поднять товарооборот между странами с нынешних $35 млрд до $100 млрд, и заявил, что наращивание оборота между Татарстаном и Турцией следует рассматривать в этих рамках

Фото: Андрей Титов

«ВЕРНУТЬ ТОВАРООБОРОТ НА ПРЕЖНИЙ УРОВЕНЬ — ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ!»

Отвечая на вопрос корреспондента «БИЗНЕС Online» о реальности возврата турецко-татарстанского товарооборота к былому уровню в $1 млрд с нынешних $314 млн, Эрикан ответил уверенным да. «Вернуть товарооборот на прежний уровень — обязательное условие!» — подчеркнул он. Консул напомнил, что президенты России и Турции поставили цель поднять товарооборот между странами с нынешних $35 млрд до $100 млрд, и заявил, что наращивание оборота между Татарстаном и Турцией следует рассматривать в этих рамках. «Если 314 миллионов долларов возрастут хотя бы до 1 миллиарда, то мы сделаем вклад в достижение общей цели, поставленной лидерами двух стран. Если мы достигали таких цифр в прошлом, то реально получить их и сейчас, каких-либо препятствий для этого нет», — сказал Эрикан.

Отчасти тому поможет сотрудничество Татарстана и Турции в сфере «халяль»: по словам консула, интерес к этой продукции растет с каждым днем и здесь есть большой потенциал. «Мы можем плодотворно работать в данном направлении», — отметил он, но подчеркнул, что одно дело — производить продукцию «Халяль», а совсем другое — ее сертифицировать. Дипломат вспомнил курьезный случай: в одной стране, где он работал прежде, увидел этикетку «Халяль» даже на рыбе, что его сильно удивило. Поэтому к вопросу надо подходить «целесообразно и достаточно серьезно», благо при турецком министерстве торговли есть специальный центр сертификации халяльной продукции.

Вернуть товарооборот на прежний уровень поможет сотрудничество Татарстана и Турции в сфере халяль: по словам консула, интерес к этой продукции растет с каждым днем, и здесь есть большой потенциалВернуть товарооборот на прежний уровень поможет сотрудничество Татарстана и Турции в сфере «халяль»: по словам консула, интерес к этой продукции растет с каждым днем и здесь есть большой потенциал

Фото: «БИЗНЕС Online»

Новый консул продолжит начинания своих предшественников не только в экономическом, но и в культурном плане: 25–28 октября в кинотеатре «Мир» стартует четвертая Неделя турецкого кино, в рамках которой покажут четыре фильма. «Надеемся, что в дальнейшем покажем больше картин и не ограничимся только Казанью», — отметил Эрикан. Не отказался он и рассказать о своей семье: дочь работает в турецком МИДе, а сын занимается гостиничным бизнесом в Алма-Ате. Причем невестка консула русская. «Сын плохо говорит по-русски, невестка — плохо по-турецки, так что между собой они общаются на английском», — с улыбкой рассказал дипломат. Сам он по возможности русский и татарский выучит, благо уже владеет родственными языками — болгарским и турецким. «Я не так умен и молод, как Турхан Дильмач», — пошутил Эрикан, вспоминая своего одного из самых ярких и полюбившихся татарстанцам предшественника. А вот китайский язык новому консулу не поддался, хоть он и проработал на Тайване несколько лет. Что касается русской классики, то с ней дипломат познакомился еще в юности, а сейчас есть возможность перечитать «в новой атмосфере».

«Вернутся ли турецкие лицеи?» — поинтересовался один из журналистов. Никакой информации о подобных планах у консула не оказалось.

Вопрос о возможной помощи Турции двум татарским студентам из Китая, которые опасаются вернуться на родину, оказался в числе тех, на которые Эрикан не смог ответить, так как ничего об этом не слышал. Также он не стал отвечать на вопрос об официальной позиции Турции по проходящим в Китае гонениям на тюркоязычных мусульман, однако после пресс-конференции выразил готовность ознакомиться с ситуацией двух китайских татар из КФУ и попросил прислать материалы на электронную почту.

Линар Фархутдинов

Продолжение

трендовые темы