СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

АНАЛИТИКА

Дамир Исхаков: «Окончание «четвертой татарской революции»

Опубликовано

Разрешение «языковой проблемы» в варианте, спущенном из федерального центра, означает новую ситуацию для Татарстана, уверен известный историк Дамир Исхаков. Автор «БИЗНЕС Online» считает, что фактически речь идет о завершении проекта Шаймиева — Хакимова «Модель Татарстана», начавшегося складываться еще четверть века назад. О рисках ситуации для судеб не только татар, но и русских и большой Родины, истории «татарстанской» нации и последствиях заявлений полпреда Бабича — в авторском тексте.

«…Для игры  в «Замки» … мы должны убедиться,
что эти парни присланы сюда в наказание за провинность,
а не для того, чтобы выполнять данное им поручения»

Стивен Кинг. Серия «Темная башня»

НЫНЕШНИЕ РЕАЛИИ

Стоит признать, что после известного и крайне грубого наезда прокуратуры на школы республики местное политическое руководство оказалось застигнуто врасплох, затем оно судорожно стало пытаться решить оказавшийся для него совершенно неожиданным (из-за полного отсутствия аналитики в профильных службах) крайне сложный «языковой вопрос». Почему он такой, поймете далее.

Действительно, если не быть полным идиотом, то что означает два часа в неделю госязыка (в нашем случае — татарского) в вариативной части учебной программы? Это означает факультативное изучение данного языка, да и то, если того захотят родители. Сюда еще добавим: для того чтобы договориться с федеральной стороной в отмеченном духе, пришлось пожертвовать экзаменом по татарскому языку в 9-м классе, что не прибавит у родителей и детей стремления овладеть этим факультативным предметом. Дошло? Вот именно — никакого компромисса нет и в помине, нас ждет дальнейшее обрушение республиканской модели школьного образования, точнее, ее старого варианта.

«Формулировка Бабича о стремящихся (кто и как, не было разъяснено) «нажить» на обсуждении языковой проблематики некий «политический капитал», к тому же «ненужный» (для кого?), подкрепленная прокурорским предостережением Нафикова об экстремизме, конечно, настораживают»

«Формулировка Бабича о стремящихся «нажить» на обсуждении языковой проблематики некий «политический капитал», конечно, настораживает»Фото: «БИЗНЕС Online»

Читая о выступлении полпреда президента РФ в ПФО Михаила Бабича, в ходе недавнего своего посещения Татарстана заявившего: «Очень прошу (на самом деле это отнюдь не просьба, а требование — прим. авт.) перестать политизировать эту проблему (т. е. «языковой вопрос» — прим. авт.) и наживать ненужный политический капитал», — я припомнил, что нечто похожее уже звучало и из уст наших политиков во время предыдущего заседания Госсовета Татарстана, когда еще была надежда на то, что с федеральной стороной удастся договориться. Сейчас уже известно, что договориться не удалось. И «хитрый» татарский «ход» по Энгелю Фаттаховупотерпел полное фиаско. А позиция татарстанской стороны, как показало только что прошедшее заседание Госсовета республики от 29.11.2017, в конечном итоге вылилось в то, чтобы без обсуждения, дабы «не возбуждать» общественность, принять предложение федеральной стороны. Перед тем как наши доблестные местные депутаты в республиканском парламенте единогласно проголосовали за это и тем самым совершили коллективное «политическое харакири» — татары им этого точно не простят — было, правда, выступление прокурора Илдуса Нафикова, предостерегшего от всякого рода «экстремистских выступлений», связанных с «языковой проблематикой». Но это, кажется, было обращено не к парламентариям, так как они сдались заранее…

Формулировка Бабича о стремящихся (кто и как, не было разъяснено) «нажить» на обсуждении «языковой проблематики» некий «политический капитал», к тому же «ненужный» (для кого?), подкрепленная прокурорским предостережением Нафикова об экстремизме, конечно, настораживают. Но так как я уже в пенсионном возрасте и не стремлюсь заиметь какой-либо, тем более «ненужный», «политический капитал», позволю себе все же порассуждать сугубо в академической плоскости относительно тех проблем, которые в последнее время стали предметом жарких дискуссий в Татарстане.

...

«Сейчас уже и невооруженным взглядом видно, что правящая элита республики не вполне отдает себе отчета в том, в какой ситуации оказался Татарстан и татарский народ тоже»
Фото: prav.tatarstan.ru

«СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ НА ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ НИВЕ РЕСПУБЛИКИ НЕ ОЖИДАЕТСЯ, КАК, ВПРОЧЕМ, И В ДРУГИХ СФЕРАХ»

Моя принципиальная позиция такова: предпринятые вслед за выступлением Владимира Путинав Йошкар-Оле действия (говорят, что указания президента не было, но что-то же последовало) являлись далеко не правовыми, но по своим последствием они на самом деле способны серьезно подорвать единство народов РФ, создавая тем самым угрозу будущности страны. Как патриот своей Родины, за которую в войнах ХХ века воевали мой отец и дед, а до этого многие поколения моих предков, считаю своим долгом разъяснить общественности внутреннюю логику происходящего сейчас.

На мой взгляд, она такова: если татарский (или любой функционирующий в РФ республиканский язык), конституционно признанный одним из государственных в Татарстане (в равной степени другие языки, признанные в таком же качестве в остальных республиках), не будет изучаться хотя бы половиной населения (слово «граждан» применительно к народу республик употреблять уже нельзя) данного национально-территориального образования, он тем самым для указанного субъекта перестает быть государственным, несмотря на все формально-юридические обозначения его статуса в основополагающих конституционно-правовых актах. Почему? По очень простой причине: государственный язык — это тот язык, на котором госучреждения и чиновники, сидящие там, общаются с населением, а раз это самое население в значительной массе не владеет одним из языков, остается общаться на другом госязыке — в нашем случае это будет русский, признаваемый Конституцией РФ государственным языком на всей территории страны. Таков финальный сценарий.

При таком раскладе, как думается, несмотря на все заверения республиканских политиков, не за горами сокращения учителей татарского языка и литературы. Более точную картину мы увидим, как можно полагать, ближе к осени следующего года, но окончательно — где-то через пару лет. А там уже дойдут и до обязательного ЕГЭ по иностранному, что вряд ли усилит пыл родителей к изучению их детьми татарского.

Так что спокойной жизни на образовательной ниве республики не ожидается, как, впрочем, и в других сферах.

Сейчас уже и невооруженным взглядом видно, что правящая элита республики не вполне отдает себе отчета в том, в какой ситуации оказался Татарстан и татарский народ тоже. На самом деле мы стоим перед полным крахом того политического проекта, на котором в последнюю четверть века зижделось татарстанское общество.

Тут необходимо пояснение.

Речь идет о том, что явившийся прямым результатом общественного движения (я его именую «четвертой татарской революцией»), проходившего в республике в 1980 – 1990-х годах, политический компромисс, достигнутый между татарами и русскими, впоследствии вылившийся в «Модель Татарстана» — в проект безэтничной «татарстанской» нации (основной идеолог — Рафаэль Хакимов, в те годы бывший советником президента Минтимера Шаймиева), перестает существовать. Два наиболее заметных признака сигнализируют об этом:

— Между татарами и русскими, вопреки слащавым речам наших верхов, явственно пролегло отчуждение. Особенно удручающим оно выглядит на бытовом уровне, где-то из-за традиционной у нас политкорректности открытой конфронтации в целом нет, но есть скрытое «неприятие сердцем» целыми группами татар случившейся коллизии, что не могло не сказаться и на русских. Местные русские, живущие тут с давних пор, сразу почувствовали это. На самом деле именно такое последствие непродуманных действий скрытых стратегов из Москвы (а может, и не только оттуда) и есть самое страшное, гибельное для будущности России.

— Как на дрожжах растет недоверие немалого числа татар к федеральным властям, оно скоро перекинется, — когда всем станет понятно, что местные власти, являющиеся по большому счету всего лишь филиалом (вспомните, кто у нас возглавляет «Единую Россию»!) властей федеральных, — и на республиканский уровень, который начнет реализовывать (иного ему на дано) не просто совершенно не правовое, но и глубоко безнравственное решение, основанное на высказываниях (а не на законе, заметьте) «верховного» по «языковому вопросу». Причем высказываниях, которые могут иметь двусмысленную трактовку, а выбрали ту, которую посчитали нужным… Помните, в нашей истории уже бывали такие высказывания о языках в прошлом…

...

«Спокойной жизни на образовательной ниве республики не ожидается, как, впрочем, и в других сферах»
Фото: «БИЗНЕС Online»

«БАБУШКА, ГОВОРИТЕ ПО-РУССКИ, ТАТАРСКИЙ ЯЗЫК УЖЕ ЗАПРЕЩЕН»

Я не хочу сейчас доказывать, что складывающаяся из-за «языковой проблемы» в республике общественно-политическая обстановка в Татарстане из рук вон плоха — это и так понятно. Два примера, иллюстрирующие положение дел сейчас, считаю нужным привести, ибо они взяты из жизни, а не из елейных речей наших политиков.

Первый случай был рассказан очевидцем и был опубликован даже в интернете. Однако не все о нем читали. Дело было в Казани в ходе прокурорских проверок, когда едущая в трамвае старенькая бабушка-татарка громко спросила на татарском про свою остановку, услышав в ответ не от кондуктора, а находившихся там пацанов (национальность неизвестна, могут быть и русскоязычными татарами): «Бабушка, говорите по-русски, татарский язык уже запрещен». Это было восприятие на детском уровне происходящего. Так сказать, устами младенца…. Услышав эту формулировку, я внутренне вздрогнул, ибо такое наблюдалось только в далеких 1970-х — первой половине 1980-х годов. Именно тогда отдельные носители «великого и могучего» могли неодобрительно высказаться по поводу публичного использования татарского языка. Президент РТ был прав, мы действительно откатились назад, но значительно дальше, чем он думает.

Второй пример из жизни одной из татарских гимназий Казани (не буду уточнять, какой, мало ли чего может затем быть). Так вот, знакомый преподаватель мне сообщил, что в ходе нынешних изменений в учебных программах (у них еще минимальных) ему все же пришлось отдать часть своих часов (по татарскому) другому учителю, которому не хватило учебного объема. Взамен ему добавили часы по русскому языку и литературе. По простоте сердечной получивший такую нагрузку учитель сказал: «О, сейчас на уроках [русской литературы] я буду сравнивать Пушкина и Тукая». Наверное, так и сделает, однако тут на это событие я взглянул по-другому: представьте, что происходящее в русских школах (там обучается большинство), где из-за неизбежного изменения сетки часов у преподавателя татарского отбирают часы и передают преподавателю русского языка и литературы. Первые обычно татарской национальности, а вторые во многом — русской. Так как вместе с часами уходит и зарплата, происходящее принимает совершенно другой оборот, какой, думаю, и без комментариев ясно.

Вот эти примеры лучше слов политиков показывают, в какую «навозную жижу» нас втаскивают.

Конечно, отрезвление народных масс произойдет, многие из местных русских уже осознали, что происходящее способно нарушить с большим трудом установившийся в республике баланс, подорвать взаимное согласие и общее благополучие. Такое понимание, хотя и наступающее с запозданием, может перерасти и в политические результаты, например, в рамках Татарстана оно способно привести уже на предстоящих выборах президента РФ к совсем другим итогам, нежели ожидают в официальной Москве (и это при традиционном высоком в республике рейтинге Путина). Не исключена и смена настроений татарстанцев на будущих выборах главы республики, правда, до этого еще есть приличное время и предугадать такой поворот сложно.

А пока из-за того что мы видим откат республиканского сообщества, который происходит на наших глазах из-за «языкового вопроса», на память приходит старый советский анекдот, когда ожившие Ленин и Дзержинский встречаются и первый говорит второму: «Феликс Эдмундович, тут все надо начинать заново…» Точно, как будто бы не было четвертьвекового развития.

Именно в таких весьма специфических условиях важно попытаться понять, как республиканское сообщество, местное политическое руководство и отдельно татарский мир допустили подобное. Понятно, что действует «федеральный каток», и его мы просто так остановить не можем, в том числе и потому, что в РФ татар менее 4%. Но в этом ли только дело? Вряд ли. А вот для того, чтобы разобраться в происходящем сейчас, нам придется вернуться к событиям 1980 – 1990-х годов, так как именно тогда сформировалась логика политических событий, которая в конце концов и привела к обрушению политического проекта  «татарстанской» нации, являвшейся  фундаментом  постсоветского Татарстана.

РОЖДЕНИЕ ПРОЕКТА «ТАТАРСТАНСКОЙ» НАЦИИ

Теперь можно придумывать сколь угодно множество разных ухищрений в трактовках вот этого логически неуклонно следующего из анализа результата, итог будет один — татарский (чувашский, башкирский и т. д.) перестает быть государственным, а конституционные нормы (как республиканские, так и федеральные), закрепившие этот статус после политических событий конца ХХ века как основы новой России, оказываются ликвидированным явочным порядком. Как же при таком раскладе не рассматривать происходящее в политической плоскости? Кто хочет еще раз убедиться в этом, может заглянуть на «БИЗНЕС Оnline», где помещено интервью с хорошо знакомой татарстанцам Ольгой Артеменко.

...Ольга Артеменко: «Одно дело, когда народ защищает своих детей, а другое дело, когда национальная элита защищает свою политику, играя на этнических чувствах этого народа»Фото: стоп-кадр видео

Сейчас уже отчетливо видно, что главным ядром политических баталий конца ХХ века в нашей республике был вопрос о статусе татарского языка, напрямую связанный с вопросом о политическом статусе Татарстана и вот почему. Во-первых, до распада СССР основные протатарские политические группы, действовавшие у нас, выступали за статус союзной республики для Татарстана. А все союзные республики тогда в качестве государственных имели языки своих титульных этносов. Во-вторых, государственный статус татарского языка не был политическим новшеством – он в таком качестве был закреплен еще в Конституции предшественника ТАССР штата Идел-Урал, затем — в конституционном акте советского времени –декрете ВЦИК и СНК Татарской АССР от 25 июня 1921 года. Заметим, что в обоих случаях речь шла о татарском как втором после русского, но равным ему по статусу государственном языке.

Положение о двух государственных (официальных) языках в Татарской АССР присутствовало и в проекте Конституции республики, разработанном к 1925 году, но не утвержденном тогда Москвой. Затем начался длительный период «автономного» существования Татарстана, когда статусы государственных языков в автономных республиках не были конституционно закреплены, существуя лишь в неявной форме (право говорить на родном языке в судах и т. д.). Но в ходе конституционных реформ брежневского периода языки отдельных народов «автономных» республик снова обрели статус государственных (наряду с русским языком). Показательно, однако, что в процессе разработки Конституции СССР в 1977 году у нас были параллельно подготовлены предложения по преобразованию Татарской АССР в союзную республику и даже написан проект Конституции с учетом желаемого статуса. Когда этого не случилось, постепенно накапливавшееся массовое недовольство завершилось революционным подъемом конца 1980 – начала 1990-х годов.

Все это закончилось распадом СССР, для татар, являющихся «внутренним» государственнорганизованным народом, была уготована иная историческая судьба – по референдуму 1992 года они, при участии части русских, для Татарстана в рамках РФ добились особого политического статуса, закрепленного в договоре 1994 года. Это внешняя сторона процессов, тогда происходивших тут. Однако у них имелось и внутреннее измерение, о чем надо сказать отдельно.

...

«Отрезвление народных масс произойдет, многие из местных русских уже осознали, что происходящее способно нарушить взаимное согласие и общее благополучие»
Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС ТОГДАШНЕГО ИСТЕБЛИШМЕНТА ТАТАРСТАНА ПОДДЕРЖИВАЛСЯ И ЧАСТЬЮ РУССКИХ»

Дело в том, что весьма трудное нахождение компромисса между татарами и русскими — двумя основными общинами Татарстана — имевшими в парламенте собственные функции – произошло именно через закрепление статусов двух языков – татарского и русского, как равноправных государственных языков в Татарстане. В этой связи специально отмечу, что в первом варианте Декларации о государственном суверенитете Татарстана (1990) в качестве государственно фигурировал только один – татарский язык. Но в данном случае надо иметь в виду, что тогда еще существовал СССР, Татарстан стремился стать союзной республикой, остальные же союзные республики как раз имели в качестве государственных языки титульных народов. Тем не менее, в результате сложных согласований позиций – а тогда, поверьте мне, участнику событий того времени, существовала подлинная демократия и настоящая политическая парламентская и внепарламентская борьба —  в окончательной версии названного документа появилась формула (она была, как уже была сказано и в декрете 1921 года) о «равноправном» функционировании в республике двух государственных языков – татарского и русского. С одной стороны, это похоже на возврат к ситуации раннего «автономного» Татарстана. Но с другой стороны, это был путь в будущее, гарантия равноправного сосуществования двух главных этнических составных республики. Правда, это еще была только заявка на данное политическое будущее.

Исходя из того, что общие положения отмеченной выше Декларации вошли затем в Закон РТ «О языках народов РТ» (1992), а также в том же году в Конституцию РТ, принятую уже после референдума, относительно суверенитета республики, проходившего 21 марта 1992 года, можно констатировать, что политический курс тогдашнего истеблишмента Татарстана поддерживался не менее чем 61,4 % населения республики, т.е. и частью русских. А курс этот на языке политологии можно квалифицировать как стремление формировать на основе паритетного национализма «татарстанскую» нацию. Базой такой модели, как вполне понятно, являлась паритетность языков.

Сейчас можно высказывать разные гипотезы относительно того, почему наша политическая элита тогда выбрала эту модель. Вопрос интересный, ибо, например, в соседнем Башкортстане выбрали другой путь, вскоре получивший определение «этнократического». Можно думать, что в нашем случае конечный выбор диктовался двумя главными обстоятельствами. Во-первых, конечно, «интернациональным» воспитанием тогдашней политичной, да и всей общественной элиты (наследие коммунистической идеологии). Однако также обстояло дело и у наших соседей в  Башкортстане, где элита выбрала другой путь. Стало быть, надо искать другие причины происходившего тогда в Татарстане. Думается, что еще одним главным фактором рассматриваемого выбора нашей элиты было то, что она стремилась опереться (и это ей, как показал референдум 1992 года, удалось) на большинство народа республики. А такого у наших соседей, вошедших в клинч с многочисленными в Башкортстане татарами, не случилось, и там установился этнократический режим. Еще раз повторю, одним из краеугольных и там, и тут, был языковой вопрос. У нас он был решен более фундаментально.

Таким образом, в начале 1990-х годов в формально-правовом отношении базовые аспекты постсоветского политического бытия Республики Татарстан были определены и закреплены договором 1994 года.

Но нам необходимо осознавать, что за юридическими нормами, которые тогда получили с некоторыми компромиссами признание федеральной стороны, имелись глубокие, сущностные аспекты, о которых стоит сказать отдельно потому что без этого невозможно понять то, что скрывалось за проектом «татарстанской» нации, т.е. за той политической моделью постсоветского Татарстана, которая стала в некоторой степени фундамент устойчивости и спокойствия «новой России»,  устойчивого развития нашей экономики (что видно отчетливо на фоне многих регионов) и которой со всеми вытекающими последствиями сейчас угрожает опасность полного обрушения.

Окончание следует.

Дамир Исхаков

business-gazeta.ru/article/366452

АНАЛИТИКА

Заявление Трампа о Турции и F-35

Опубликовано

Президент США Дональд Трамп заявил, что не продавать Турции «Пэтриоты» (Patriot) при Бараке Обаме было ошибкой. При этом теперь США не продадут Турции истребители F-35 из-за покупки ею С-400 у России.

В ходе заседания кабинета министров в Белом доме Трамп сделал заявления о Турции и F-35 в связи с начавшимися на прошлой неделе поставками российских систем противовоздушной обороны С-400 в Турцию.

Трамп, раскритиковавший предыдущую американскую администрацию за отказ от продажи Турции «Пэтриот», отметил, что из-за этого Турция приобрела С-400 у России.

«Действительно несправедливо»

Подчеркнув, что понимает ситуацию, в которой оказалась Турция, Трамп заявил: «Они находятся в сложной ситуации, и мы в США тоже оказались в сложной ситуации, но также замечу, что США не будут продавать истребители F-35 союзнику по НАТО Турции, поскольку она приобрела ракетные системы у России. Очень сложная ситуация, но мы работаем над этим. Посмотрим, что получится, но это действительно несправедливо».

Трамп также подчеркнул, что производитель самолетов F-35 «Локхид Мартин» (Lockheed Martin) недоволен этой ситуацией, поскольку она затрагивает тысячи рабочих мест.

Президент Реджеп Тайип Эрдоган в сделанном накануне заявлении о поставках С-400 в Турцию отметил: «Мы начали получать наши С-400. Нам заявляли, что покупка невозможна, а сегодня прибыл уже восьмой самолет».

Продолжение

АНАЛИТИКА

Не геноцид, а переселение!

Опубликовано

Ресул Тосун (Resul Tosun)

Star (Турция)

24 апреля — дата, когда на повестке дня возникает так называемый «геноцид армян».

Дабы отыграться за прошлое на Турции, наследнице Османской империи, западный мир принимал и принимает в своих парламентах решения о так называемом «геноциде армян», делая вид, что сам не совершал геноциды в Африке, Азии, на Ближнем Востоке. А ведь и эти действия стоили миллионов человеческих жизней.

Турция говорит: давайте создадим международную комиссию историков, заинтересованные стороны (Турция, Великобритания, Россия и другие) откроют свои архивы, обвинения в геноциде будут подробно изучены, и все мы признаем полученные результаты.

Но квазидемократические западные страны не соглашаются на это предложение.

Турция делает его со спокойной совестью — у нас есть веские доказательства, что геноцида не было.

***

Да, это был не геноцид, а переселение в силу необходимости (вынужденная миграция).

События имели место в 1915 году, когда шла Первая мировая война. С началом войны, к сожалению, некоторые наши граждане армянского происхождения выступили на стороне России против Османской империи, а кое-кто сформировал партизанские отряды и начал нападать на мусульманские деревни.

Российские силы при поддержке армян убили около 120 тысяч мусульман. И государство в качестве вынужденной меры переселило граждан армянского происхождения с востока на юг страны, а именно — тех из них, что были способны вести боевые действия. Тем, кто находился на западе страны, не причинили вреда.

Перед переселением были созданы комиссии для обеспечения сохранности имущества армянского населения. Эти комиссии регистрировали собственность переселенцев, чтобы по возвращении они могли получить ее обратно. Были приняты меры по обеспечению переселенцев продуктами питания, с точки зрения безопасности государство мобилизовало все возможности того времени.

***

В ходе этого переселения погибло около 60 тысяч армян, кто-то — от эпидемий, а кто-то — в атаках партизан.

Власти предали суду 1397 лиц, которых посчитали виновными в недостаточном обеспечении безопасности, и вынесли разного рода приговоры, включая смертную казнь!

Когда война кончилась, 22 декабря 1918 года, власти приняли правовые меры, позволившие переселенцам вернуться в свои дома, и выделили бюджет в размере 120 миллионов лир (по нынешним временам — около миллиарда долларов).

Порядка 200 тысяч граждан армянского происхождения вернулись в свои дома.

Совершенно очевидно, что события, которые я попытался коротко обобщить, однозначно не были геноцидом, а были переселением в качестве вынужденной меры в условиях войны.

Ведь чтобы те или иные события можно было назвать «геноцидом», они должны соответствовать определению геноцида в конвенции ООН, принятой 9 декабря 1948 года.

***

Теперь о преувеличенных цифрах. Диаспора распространяет ложь о том, что тогда было убито полтора миллиона армян, в то время как общая численность армян в Османской империи всего составляла около полутора миллионов.

Самая большая из называемых цифр, согласно Джастину Маккарти (Justin Mc.Carthy), составляет 1,698 миллиона человек. Если были убиты полтора миллиона, то должно было остаться порядка 200 тысяч (отталкиваясь от цифры Маккарти).

Однако все исследования говорят о том, что в 1919 году в Османской империи было 1,4 миллиона армян.

Из 1,698 миллиона погибло 1,5 миллиона и осталось 1,4 миллиона? Как это возможно?

***

По османской статистике, всего армян в стране было полтора миллиона. Потери во время переселения составили около 60 тысяч.

Судя по тому, что в 1919 году насчитывалось 1,4 миллиона армян, максимальное число жертв должно быть не более 100 тысяч. С учетом тех, кто мигрировал на запад!

Конечно, мы не преуменьшаем цифру 100 тысяч. Это большое горе.

Потери среди мусульман — 120 тысяч.

Большое горе для обеих сторон, но не геноцид!

Османская империя предала суду и наказала всех, кого посчитала виновным.

Турецкие власти под руководством Эрдогана тоже в своих заявлениях разделяют эту боль.

От Запада мы ожидаем объективного отношения и передачи этого вопроса на рассмотрение международной комиссии историков, как предлагает Турция, а не принятия решений по историческим событиям путем голосования в парламентах.

Продолжение

АНАЛИТИКА

Теракты на Шри-Ланке: последнее звено войны четвертого поколения

Опубликовано

На Шри-Ланке на Пасху прогремели восемь взрывов. Эксперт по терроризму Абдулла Агар в беседе с турецкой газетой «Ени шафак» заявляет, что мир столкнулся с войной четвертого поколения. В цепи насилия появляются такие звенья, как «религиозная» и «сектантская» ненависть. Автор статьи вспоминает и трагедию в Новой Зеландии, и недавние пожары в Нотр-Даме и мечети Аль-Акса.

Теракты на Шри-Ланке: последнее звено войны четвертого поколения (Yeni Şafak, Турция)

Сертач Аксан (Sertaç Aksan)

Сотрясаемый терактами, которые в последнее время происходят один за другим, пожарами в исторически важных местах, природными катастрофами и другими катаклизмами, мир практически оказался на острие ножа. На этот раз новость о терактах пришла из Шри-Ланки. Взрывы прогремели одновременно в трех церквях и трех роскошных гостиницах в день празднования Пасхи, когда, как верят христиане, Иисус Христос воскрес после распятия. Это событие в очередной раз обозначило на повестке дня понятие «знаковый терроризм». Эксперт по терроризму и безопасности Абдулла Агар (Abdullah Ağar) в беседе с «Ени шафак» (Yeni Şafak) отмечает, что пока мир затрудняется понять войну четвертого поколения, и говорит: «Теракты такого масштаба способны напрямую повлиять на лиц, принимающих решения. Если и здесь, как в Мьянме, счет будет выставлен мусульманам, это будет иметь очень серьезные последствия».

В результате восьми взрывов, прогремевших на Шри-Ланке практически одновременно, по первым данным, 185 человек погибли и более 400 получили ранения. Местные источники сообщили, что теракты с высокой долей вероятности были совершены смертниками.

По мнению экспертов, каждый из актов терроризма, участившихся в последнее время, заслуживает отдельного рассмотрения не только в силу человеческих жизней, которые он уносит, но и с точки зрения исторического значения места, где он происходит, влияния теракта на общество, его последствий.

Мы имеем дело с войной четвертого поколения

Эксперт по терроризму и безопасности Абдулла Агар в беседе с «Ени шафак» сделал важные предупреждения о том, что такого рода теракты однозначно выходят за рамки устоявшихся представлений. В терактах нового периода есть такие звенья, как «религиозная ненависть», «враждебность в религии», «сектантская ненависть», «политическая ненависть».

«Мы имеем дело с атаками, которые прямо направлены на конструирование обществ, — говорит Агар. — Структура, принимающая решение об этих атаках, ведет страны к разделу, а, если не к разделу, то к дестабилизации, поляризации. Пример Сирии налицо. Может быть, пока на карте нет отчетливого разделения, но общество пережило религиозный, этнический, духовный раскол. То же самое касается Ирака. В отношении Турции также настойчиво пытаются применить этот метод».

На территории Шри-Ланки проживают христиане (6,7% от общей численности населения), индусы (7,7%), мусульмане (8,9%), буддисты (76,7%). И теракты происходят одновременно в трех церквях и трех роскошных гостиницах в день празднования Пасхи, когда, как верят христиане, Иисус Христос воскрес после распятия.

Последнее звено — Шри-Ланка

Мир сталкивается с войной четвертого поколения, отмечает Агар. Подчеркивая, что эти теракты будут иметь очень большие последствия, эксперт останавливается на примере Мьянмы: «Как известно, общество Мьянмы было во многом затерроризировано, и всю цену пришлось заплатить мусульманам. В результате миллионы мусульман лишились своих земель и были вынуждены массово эмигрировать. Если счет за теракты на Шри-Ланке также будет предъявлен мусульманам по вине ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.) или другой подобной террористической организации, то это будет иметь тяжелые последствия. В этих терактах столько погибших и раненых, что можно без труда манипулировать даже здравомыслящими людьми, ответственными за принятие решений. Мы говорим о терактах, которые могут напрямую повлиять на идеи общества и лиц, принимающих решения».

Президент Реджеп Тайип Эрдоган написал в Твиттере: «Решительно осуждаю теракты на Шри-Ланке во время праздника Пасхи. Это нападение на все человечество. От себя лично и от имени моего народа выражаю соболезнования семьям погибших и всему народу Шри-Ланки, желаю скорейшего выздоровления пострадавшим».

Как известно, после трагедии в мечетях Новой Зеландии, унесшей жизни 50 человек, также обсуждался вопрос о том, что нападавший не мог в одиночку спланировать ни саму акцию, ни сигналы, которые он дал до и во время нее.

А на днях во власти огня оказался Собор Парижской Богоматери, который имеет большое значение не только как исторический, туристический объект, но и с религиозной точки зрения. Собор оказался под угрозой полного разрушения. В те часы, когда загорелся собор, пожар возник и в мечети Аль-Масджид Аль-Акса в Иерусалиме.

Продолжение

трендовые темы